Свежие комментарии

  • Вадим Белов
    Безграмотность людей только одна из составляющих падения общей культуры и нравов нового поколения, где основной ценно...Эра двоечников на...
  • Андрей Валеев
    у некоторых это всё есть однако многодетными они не стали и не собираются.Чтобы родить, нуж...
  • leks0508 Вишнянская Абрамович (Абрамович)
    хороша помощь! Я бы просто подарила молодым квартиру да и все.Жених большую час...

Художник

Художник

Самолет разогнался до предельной скорости и, напрягшись, тяжело взлетел в вечернее московское небо. Уже через несколько часов Николай спустится по трапу и, пока идет до автобуса, почувствует жар южной ночи. Цикады будут громко стрекотать в подстриженной траве аэропорта, стараясь перекричать гул турбин.

Это самое первое ощущение, когда ты только что покинул душный, наполненный запахом еды и духов, салон самолета, когда стоишь в очереди, чтобы пройти по ступеням и, сказав «спасибо» провожающим тебя стюардессам, вступить на чужую землю, был всегда для Коли самым важным.

С этого начинается отпуск. Если легкий ветерок доносил запах моря и смолы, испускаемый не высокими, почти прозрачными от солнечного жара соснами, а тело словно бы окуналось в жаркое, банное тепло, то отпуск точно удастся.

Николай вышел из самолета, вдохнул ноздрями воздух и прислушался к своим ощущениям. И почувствовал беспокойную, необъяснимую тревогу. Порывы холодного ветра неприятно били в лицо, небо заволокло тучами, и того и гляди, мог хлынуть дождь. Это было совсем не то…

Колю уже толкали в спину, подгоняя на трапе.

А потом была обычная суета на таможне, внимательные взгляды на ленту багажа. Туристы гуськом продвигались к выходу, ища глазами представителей своих туроператоров.

Коля забронировал апартаменты, в аэропорту его встречал их хозяин, угрюмый, седой Айдар. Он быстро погрузил вещи гостя и покатил по пустой трассе.

Черное небо падало в покрытое тревожными барашками море; соленые брызги, расщепляясь на тысячи частиц, поднимались вместе с ветром к открытым окнам машины и наполняли салон своим неповторимым ароматом.

-Ничего! Завтра погода изменится! – уверенно сказал Айдар, глядя на напряженное лицо пассажира. — А вы художник?

Коля удивлено кивнул. Он, действительно, любил рисовать, взял с собой краски и кисти, но все это было спрятано в чемодан.

-А как вы узнали?

-Запах! Холсты, краски, всё, даже ваша одежда имеет этот аромат. Вы ведь предпочитаете масляные краски?

Коля еще раз кивнул.

-Аромат льняного масла, тонкий и в то же время такой узнаваемый. Я сразу почувствовал! – водитель довольно улыбнулся и одобрительно покачал головой. – У нас красивые места, вы будете довольны!

-А вы тоже занимаетесь живописью?

Мужчина за рулем как-то сразу погрустнел, бросил быстрый взгляд в окно, а потом тихо ответил:

-Нет, моя дочь рисовала. Простите, писала, так ведь правильно говорится? Ее работы до сих пор висят у нас в доме.

Коля почувствовал, что задел что-то тонкое, больное, натянутое до предела…

-Извините, я не хотел! – молодой человек смутился.

-Ничего! Что вы! – Айдар хотел еще что-то добавить, но вдруг передумал. – Вот мы и приехали!

Машина поднялась на вершину холма и остановилась у небольшого, симпатичного, трехэтажного домика.

На первом этаже жил сам Айдар и его жена, Николина. Второй этаж отводился под апартаменты.

Что было на третьем, Коля не знал.

— Спасибо! – Коля быстро вынул чемодан из багажника, взял ключи от своего номера и, пожелав хозяину спокойной ночи, поднялся к себе.

Айдар медленно прошел в гостиную. Жена спала, оставив мужу на столе поздний ужин и вино в высоком, тонком бокале. Мужчина тяжело опустился на стул и вздохнул.

Раньше супруга всегда ждала его, когда бы он ни вернулся. Но с тех пор, как Яна, их дочь, пропала, Николина отдалилась от мужа. Она винила его в том, что баловал дочь, позволяя ей поступать так, как заблагорассудится.

В тот день девушка ушла рисовать морские волны, да так и не вернулась. Ее не нашли, хотя полиция и местные жители облазили все скалы, исследовали морское дно. Николина, когда последняя надежда на возвращение дочери угасла, собрала букет васильков, и, перевязав его дочкиной лентой для волос, бросила в море…

Коля поднимался по лестнице и обратил внимание на картины, висящие в доме. Это были небольшие, яркие зарисовки морских пейзажей. В работе художника чувствовалась неповторимая, тонкая связь с этой стихией. Передача света и тени, мазки, которые создавали иллюзию полного присутствия в том месте – все говорило о несомненном таланте.

Молодой человек, залюбовавшись одной из картин, покачал головой. Ему никогда не достичь такого мастерства. Копировать, срисовывать, передавать в общих чертах то, что запечатлел твой глаз или камера телефона – это было пока все, на что он способен.

Утром, позавтракав в ближайшем ресторане, Коля отправился к морю. Эти места были не слишком популярны у туристов. Каменистые берега, резко обрывающиеся спуски. Но в этом и была тайная красота, притягивающая Николая.

Найдя удобное место для купания, юноша осторожно вошел в воду. Раскаленное не солнце тело покрылось мурашками. Волны лизали спину, прокатывались по ногам. Сердце стучало чуть быстрее, а мысли прояснялись.

Коля не спеша плыл, удаляясь от берега, потом перевернулся на спину и, раскинув руки, дал волнам качать себя. Это расслабляло и убаюкивало, заботы большого, холодного города отступали, вода словно бы просто смывала то, что осело на душе, даря свободу и покой.

Через некоторое время молодой человек вернулся на берег. Он открыл большую сумку и вынул оттуда все, что предназначалось для живописи. Средних размеров холст, краски, кисти.

Удобно устроившись на теплых камнях, он начал делать наброски. Но тут что-то привлекло его внимание. Коля повернул голову и заметил, что чуть левее, на большом, плоском камне сидела девушка.

Выцветшие шорты, свободная, светло голубая футболка. Волосы, темные, густые, блестящие, как будто намазанные оливковым маслом, тяжелыми кудрями ложились на плечи. Профиль, точеный, надменный и гордый, излучал столько внутренней силы и неприступности, что Николай невольно залюбовался незнакомкой.

Она, почувствовав его взгляд, резко обернулась.

Темные, коричнево-миндального цвета глаза, столь типичные для жителей этой местности, смело ответили на взгляд мужчины.

-Кто ты? Что так смотришь?

-Я? Я просто приехал сюда, чтобы отдохнуть, рисовать море. Извините, я не хотел вам мешать.

Коля смущенно отвел взгляд. Он уже чувствовал себя виноватым, хотя ровным счетом ничего не сделал.

-Ты художник? – она усмехнулась.

-Не профессионал. Я самоучка.

-Покажи, что ты уже нарисовал?

Коля развернул к ней холст.

-Это все не то! – ее брови сошлись в одну линию, сердито нахохлившись. – Ты не чувствуешь то, что рисуешь!

-Почему? Что ты имеешь в виду? — Николай тоже перешел на «ты».

-Ты рисуешь только то, что видишь. Как будто фотографируешь.

-А разве это неправильно?

Девушка задумчиво посмотрела вдаль, потом перевела взгляд на незнакомца.

-А зачем тогда рисовать? Просто принеси фотоаппарат, и все. Зачем ты тратишь время и краски? Вон, уже весь перемазался! – она рассмеялась.

Николай почувствовал насмешку в ее словах. Но ведь девушка была права. Его друзья покупали дорогие фотоаппараты и отправлялись в путешествия. Их работы размещали в журналах, они побеждали на конкурсах. В чем же тогда смысл живописи, может быть, она уже никому не нужна?

-Я не знаю. Мне это нравится, — тихо ответил он и сделал еще несколько мазков на холсте.

-Подожди! Ты обиделся? Напрасно! Посмотри на море! Каким бы женским именем ты назвал его сегодня? Какой цветок приходит на ум, когда ты видишь это переплетение лазури, бриллиантового голубого и ультрамарина? Почувствуй характер, настроение того, что хочешь написать. Тогда из обычной фотографии твоя картина превратится в историю. Люди будут смотреть на нее и чувствовать, а не просто видеть.

Она говорила загадочно, но Николай чувствовал, что начинает понимать смысл. Он посещал много мастер-классов, тренировался, оттачивал технику рисования, движение его руки были доведены до автоматизма, он разбирался в тонкостях передачи света и тени, но не пропускал через себя то, что рисует.

Тут на берег вышла компания молодых людей, Коля обернулся, а когда вновь посмотрел на камень, девушки там не было. Мужчина невольно вздохнул и сосредоточился на картине.

Через несколько дней незнакомка появилась вновь. Она подошла неожиданно, поздоровалась и уселась рядом. Сегодня ее непослушные кудри были собраны в хвост тонкой, голубой лентой.

-А! Это ты! Ну, смотри, у тебя стало получаться! – она довольно кивнула, бросив взгляд на холст.

-Спасибо, — Коля сдержанно кивнул в ответ. – Меня зовут Николай. А тебя?

— Яна.

-Ты тоже рисуешь?

-Рисовала.

Девушка быстро отвела взгляд и нахмурила брови.

-Почему бросила? – Коля аккуратно наносил мазки, пытаясь изобразить волны.

-Так было нужно, наверное.

Коля удивленно посмотрел на собеседницу.

-Кому нужно?

-Не важно. Остановись, встряхни руками! Вот так! – девушка выхватила кисть из рук мужчины, потом развела его руки в стороны. – Ты рисуешь, как будто сдаешь экзамен. Как будто любое неверное движение — это конец. А ведь это лишь начало! Позволь себе свободу! Будь «неправильным», взбалмошным, сделай свою легенду того, что сейчас происходит.

Яна взяла в руки кисть и, как будто играя, нанесла несколько небрежных мазков на картину. Коля наблюдал за ней, стоя рядом. На его глазах картина преобразилась.

Свет мелькнул, пронзая накатывающие на берег волны, облака, которые так долго вырисовывал Николай, теперь приобрели совсем другие, причудливые и вместе с тем живые очертания.

-Ладно, оставь все это! Пойдем купаться! – она бросила кисти и, ухватив Колю за руку, потащила к воде.

Молодому человеку нравился Янин флирт. В конце концов, он был в отпуске и хотел развлечься.

Девушка плавала как дельфин. Она ныряла и доставала со дна красивые ракушки, играла с маленькими, прозрачными зонтиками – медузами, прибитыми к берегу волнами. А потом она вдруг замерла. Ее взгляд стал испуганным и тоскливым. С лица исчезла улыбка.

-Что случилось? – Коля подплыл к ней.

На скале стоял мужчина. Это был Айдар. Он поднес руку к лицу, защищая глаза от яркого солнечного света, и как будто смотрел на Яну.

Но пожилой хозяин гостиницы не видел ее. Жемчужные искры солнца затмевали все, заставляя жмуриться и мешая рассмотреть купающихся.

-Ты знаешь его? Это Айдар, я снимаю у него номер, — Коля хотел еще что-то добавить, но Яна перебила его.

-Да, да! — она быстро поплыла обратно к берегу. – Это… Это, не важно! У меня к тебе одна просьба! Теперь я знаю, что делать!

-Какая просьба?

-Нарисуй, пожалуйста, мой портрет. Сделай так, как сможешь. У них нет ни одного моего портрета, они должны увидеть, что я счастлива!

-Кто они? Зачем? – Николай ровным счетом ничего не понимал.

-Когда-то я сделала Айдару и Николине очень больно. Они подарили мне жизнь, а я раскрасила ее смертью. Я не хотела, так случилось. Я сделала их несчастными. Обратно уже ничего не вернуть. Черную краску не стереть ничем. Я знаю, как они мучаются. Каждую ночь, из года в год. Понимаешь, для некоторых горе – это пыль. И если пережить первую бурю, когда небеса темнеют и извергают бурые потоки грязи, если после этого встать и отряхнуться, можно открыть нечто необыкновенное! – Девушка схватила Колю за руку и с жаром продолжила. — Та пыль, что оставляет после себя горе, — это же почва, жирная, плодородная, напитанная слезами и стенаниями земля. Собери ее, сохрани в своей душе и жди.

Скоро там вырастет большое дерево, в тени которого тебе будет хорошо и спокойно. Но это случится не сразу. Посей семечко, дай ему место для роста.

Воспоминаниям о тех, кого ты потерял, нужно место, чтобы пустить корни. Дай горю время, и тогда оно даст тебе то, что ты так долго искал – место для воспоминаний о людях, которые останутся с тобой навсегда, до конца твоих дней.

Мои родители, к сожалению, не понимают этого. Каждый день они рыхлят и беспокоят почву, перебирая мелкие камушки воспоминаний. Они винят себя, ищут причины и поводы, чтобы растоптать росток воспоминаний. Они боятся отпустить меня, держат за руку, не давая улететь в небо.

Подари им мой портрет! Они поймут! Только ничего не рассказывай. Иначе они придут сюда.

Николай изумленно выслушал просьбу Яны, потом внимательно посмотрел на нее. В глазах девушки отражалось море. Как будто два омута печали и боли бушевали здесь, не находя покоя.

-А что ты сделала? Что случилось? Айдар говорил мне, что ты была художницей.

-Да, и там, на третьем этаже, над гостиницей, есть моя студия. Оттуда прекрасно видно море. Но мне этого было мало. Я совершила глупость, решив побороться с волнами, а потом нарисовать это. Мне было больно, очень! Я бросила вызов тому, кто мог раздавить меня одним пальцем. Море победило. Оно было жестоко. Николина, моя мать, долго не могла смириться с тем, что ее взбалмошная девочка больше не вернется. А потом подарила мне эту ленту, обвязав ею букет. Я люблю ее. Скажи маме об этом! Я не хотела!

Девушка умоляюще смотрела на художника. С ее челки срывались соленые капли и бежали по щекам. А из глаз текли слезы. Соединяясь, капли падали на песок, возвращая земле всю горечь, которой она наделила эту душу.

Странная просьба, странное знакомство, странный отпуск. Коля хотел, было, еще что-то спросить, но потом передумал.

Он жестом пригласил Яну сесть, отошел и стал быстро рисовать. Здесь уже не было место «правильным» и «неправильным» движениям, кисть легко подчинялась художнику, оставляя на холсте изящные следы. Солнце, уходящее за горизонт, подсвечивало волны и отражалось от гладких камней, рассыпаясь нежными бликами по силуэту натурщицы.

Через час картина была закончена. Коля почувствовал, что голоден, лишь, когда убрал краски и кисти в сумку.

Яна молча разглядывала получившийся рисунок.

-Тебе нравится? – наконец прервал затянувшееся молчание Коля.

-А тебе? – вопросом на вопрос ответила она. – Ведь на ней изображены твои чувства!

Коля немного смутился, потом ответил:

-Теперь я понимаю, что ты имела тогда в виду. В картине всегда должна быть загадка. Кто ты? Что делаешь на этом камне? Твои глаза говорят многое, но только для того, кому это предназначено. У меня получилось?

— Я думаю, да! – она нежно поцеловала молодого человека. – Оставь картину рядом с дверью студии. Когда у них появится достаточно сил, чтобы зайти туда, они все поймут. Я буду ждать…

Она еще раз дотронулась до руки художника, благодарно кивнула ему, прошептав одними губами: «Спасибо!», и исчезла…

…Молодой человек аккуратно поставил картину у дверей запертой комнаты на третьем этаже. Это была его первая картина, написанная сердцем.

Пепел превратится в землю, росток пронзит ее и раскроит свои листья навстречу солнцу. Мать и отец позволят себе больше не страдать, воспоминаниям вновь разрешено будет входить в их мир, наполняя его только светлой грустью. Но это будет потом…

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх